Каталог книг

Василий РЕМ Стихи для всех

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Стихи написаны самой жизнью. Все, что он видел на службе, в жизни, в природе, он вкладывал в свои стихи. Стихи пронизаны правдивым изложением событий. Любовью к людям, природе, животным. Конечно, немного вымысла и фантазии. Многое написано с юмором.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Василий РЕМ Стихи для всех ISBN: 9785447469771 Василий РЕМ Стихи для всех ISBN: 9785447469771 100 р. litres.ru В магазин >>
Василий Рем Стихи, идущие из сердца. Рождённый в СССР ISBN: 9785448594021 Василий Рем Стихи, идущие из сердца. Рождённый в СССР ISBN: 9785448594021 100 р. litres.ru В магазин >>
Василий Рем Стихи о любви (сборник). Рождённый в СССР ISBN: 9785449038173 Василий Рем Стихи о любви (сборник). Рождённый в СССР ISBN: 9785449038173 200 р. litres.ru В магазин >>
Василий Рем Мои поздние стихи. Рождённый в СССР ISBN: 9785448359750 Василий Рем Мои поздние стихи. Рождённый в СССР ISBN: 9785448359750 100 р. litres.ru В магазин >>
Василий Рем Мои крайние стихи. Рождённый в СССР ISBN: 9785448572807 Василий Рем Мои крайние стихи. Рождённый в СССР ISBN: 9785448572807 100 р. litres.ru В магазин >>
Василий Рем Стихи от зимней скуки. Рождённый в СССР ISBN: 9785449073280 Василий Рем Стихи от зимней скуки. Рождённый в СССР ISBN: 9785449073280 100 р. litres.ru В магазин >>
Василий Рем Мои новые стихи. Рожденный в СССР ISBN: 9785448300264 Василий Рем Мои новые стихи. Рожденный в СССР ISBN: 9785448300264 100 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Стихи для всех (Василий Рем)

Стихи для всех

Расскажу я вам, друзья, о себе немного,

И, пожалуй, что начну с детства золотого.

Все не помню, что и как, давнее то время,

Помню точно про хомут, но забыл про стремя.

Но наделал скверных дел за полгода много.

По решению суда, был Хрущев при власти,

В интернат определил он меня по «масти».

Ох, и парились мы там, жизнь пожарче бани.

Форму сразу получил: брюки, китель, шапку,

Так хотелось убежать, жизнь схватив в охапку.

И забыл уже совсем жизни срок свой темный.

Строем ходим мы всегда, кушать и в «киношку»,

Пели песни о войне, ну и про Антошку.

А на выходе досмотр: старшие «шмонали».

Чтоб не вынес, не дай бог, хлеба полкусочка.

Старшеклассник, воспитатель, целая цепочка.

Я засуну их в сапог, в нем мое везение.

Проходил когда досмотр, в сапогах не шарили,

Вечерком засохший хлеб на костре мы жарили.

Всех побил и приручил, вот осталось – Колю.

Заводилой Коля был, все его боялись,

Даже старшие мальчишки Колю опасались.

До сих пор вот этот «крюк» в памяти остался.

Руку в локте я согнул и, шагнув для встречи,

С правой в челюсть, от плеча – всё, гасите свечи.

Я за ними повторял, хорошо мальчишке.

И однажды я как дал Коле в челюсть правой,

Этот случай для меня стал великой славой.

Все признали этот факт в своей общей массе.

И теперь все шли ко мне, если кто обидел,

Власть большая в кулаке, это с детства видел.

Вдруг приехал мой отец и привез бумаги.

Всё, забрал меня домой, вольность и свобода,

Строй, прощай, прощай, конвой малого народа.

Я учился хорошо, был способный малый,

Математику любил, носил галстук алый.

Всё, закончилась пора вольности и смеха,

В ПТУ я поступил, вот была потеха.

Но кормили на убой, в робу все одеты.

Городские били нас, отловив в общаге,

Заниматься боксом стал, дал отпор «шараге».

Мы на практике в цеху все точили мины.

Оборонный наш завод был тогда в секрете.

Вновь при выходе досмотр, хоть мы были дети.

Пели песни о войне, хоть войны не знали.

Занимался боксом я, самбо занимался,

Этот навык у меня на всю жизнь остался.

Я в десантники хотел, иль куда угодно.

Но меня призвал народ на границу прямо.

Пограничник я, чекист, а служил я рьяно.

За китайцами следил из трубы подзорной.

В рукопашную не раз с ними мы сходились.

Тут все навыки мои в драке пригодились.

Для меня начальник мой был тогда примером.

Рапорт быстро написал, чтоб не передумать.

Еду я в Москву с утра, и там буду думать.

И пошло у нас на славу трудное учение.

Видно, очень хорошо отделением правил,

Всех порядку научил, ну и всех прославил.

По учебе, дисциплине первыми мы стали.

И на фото, на доске, что «Почетной» звали,

Целый год мои «орлы», как огонь, сверкали.

Но ни мне, ни всем друзьям не до наблюдений.

Полевой учебный центр, комары кусают,

Жизнь в палатках на полу, ноги замерзают.

Офицеры боевые изо всех сложились.

Вот и кончилась учеба, едем на восток,

И на дальнем Сахалине начал службы срок.

Наконец то в Холмске я, городок портовый,

С командиром повезло, был мужик толковый.

Взвод мне дали КПП, самоволки, пьянство,

А еще послал мне Бог хитрое начальство.

Я тревоги провожу, бегаю по ямам.

Сопка наша, сопка ваша, автомат наперевес.

То «тревоги», то «авралы», здесь не до чудес.

Отучили всех от пьянства, больше нет тоски.

И за год моих терзаний на проверке, что прошла,

Взвод объявлен был «отличным», вверх идут дела.

Сахалинские морячки милы и добры.

Занимался «рукопашкой» и, попутал бес,

Я командовал два года взводом ПБС.

«Рукопашка», марш броски и иные темы.

Стали лучшими они по стрельбе, учебе,

Ночевали мы в лесу, как медведь в сугробе.

От служебных всех собак ловко ускользали.

Всех «орлов» своих учил воевать как надо,

Их отличные оценки – для меня награда.

Я и там учил «орлов» честь беречь мундира.

Строевая, марш броски сразу нас сроднили,

На параде и в «бою» лучшими мы были.

Побеждали всех подряд боксом и борьбою.

Завершен мой службы срок, время подкатило,

Я на пенсию ушел, все в душе остыло.

Я, пока служил в войсках, институт закончил,

Стал учитель школы я, и мечту исполнил.

По «внеклассной» завуч я, воспитатель главный.

Математика, труды, педагог я славный.

Дискотеки проводил и не крыл их матом.

Доброте учил, любви плюс патриотизму,

Ну, и ненависть к врагу, а еще к фашизму.

Давит педсовет, РОНО, ты как раб в неволе.

А родители порой прибегут с похмелья,

На учителей кричат, наглотавшись зелья.

Вот особенно у тех, где семья большая.

И ушел из школы я прямо в коммерсанты:

Здесь зарплата, и почет, и от фирмы «гранты».

И на «стрелках» тех «уродов» приходилось бить.

Уважали нас бандиты, подскочил авторитет,

И спокойно дальше жили, «стрелок» больше нет.

Да и мы умнее стали, пистолеты завели.

Пистолет мой вороненый – коммерсанту друг,

Две гранаты «РГД шки», тишина вокруг.

И нашелся здесь, поверьте, в жизни Божий Рай.

Город «Первого салюта», Белгород родной,

Город чистый и прекрасный, чем не Рай Земной?

И в охране, и в колхозе, – а достатка нет.

Свою оду завершая, Бога Господа молю:

Дай здоровья, счастья внукам. Я их так люблю.

О границе, службе и войне

Капитан со звездами лишь один не пьян.

У вокзала на скамейках сутки ждем, сидим,

Что с собою взяли с дома, пьем мы и едим.

На границу, на границу – будешь ты боец.

Пересадка вновь в Львове, вижу дом и огород,

Все «бандеровцы», ей богу, местный их народ.

Тут таких, как мы, салаги, целый миллион.

Всех помыли, всех одели, стригли наголо,

Мы с трудом нашли друг друга, повезло.

Построение, разводы, и идем все в класс.

Обучают, обучают – как нам Родину любить,

Как штыком или лопатой вмиг врага убить.

И от запаха портянок даже пьян комар.

А на кухне – драю с хлоркой миски и бачки,

Дембеля сидят в каптерке, все они сачки.

Великоберезный, сволочь, ты навек прощай.

Еду утром в Шепетовку, в школу я попал,

Все, начало своей службы вкратце описал.

Мы идем дозором рядом с КСП.

Не попался нарушитель нам пока,

А мечты то улетают в облака.

Поскорее бы возвратиться нам домой.

Правый фланг и левый – двадцать пять,

Вдоль колючки топать нам опять.

Я кричу ему: – Дружище, подожди!

Мы идем и ФАСом светим на поля,

Но следами не затоптана земля.

Так и хочет проскочить через забор.

Но зеленые фуражки тут как тут,

Задержали, повязали, волокут.

И «учебным» запускали под собак.

След учует, вот же сволочь, и бежит,

А догонит, плащ потреплет, сторожит.

Шаламоново – застава на косе.

Приказали нас отправить, вот капкан,

Уезжаю, уезжаю в Казахстан.

Много нового увидел я вокруг.

По секрету вам признаюсь, к дорогой

Заскочил на пару суток я домой!

Хорошо, что мы не движемся пешком.

Все же лучше это видеть из окна,

Ах, какая же ты длинная, страна!

Насмотрелся на китайских я горилл.

Перестрелок, задержаний, всё не счесть,

Есть награды да и опыт службы есть.

Там теперь страна другая, не беда.

Помнить буду я заставу и друзей,

Нет на свете моей Родины милей.

Приемник хрипит на окошке моем,

И лампа дневная горит над столом.

Дежурный связист обстановку сдает,

Второму дежурному в трубку орет.

Закрыты стволы там во временный плен.

В углу несгораемый шкаф притаился,

Не знает никто, как он там очутился.

Цветными флажками, как елки, пестрят.

Гора телефонов стоит на столе,

У стенки валяется щетка в смоле.

Сложил, опечатал и в сейфе закрыл.

Вот кто то в проеме дверей промелькнул,

Как тигр полосатый тельняшкой сверкнул.

Сейчас старшина всех их выстроит в ряд.

Приказ на охрану границы отдам,

Давно офицеры ушли по домам.

Но мне захотелось вздремнуть и прилечь.

Дежурного вызвал, поставил задачу,

А сам на диван, телевизор в придачу.

Солдаты бегут, не мечтая о славе.

Закрыта граница, заслоны стоят,

Во тьму устремлен пограничников взгляд.

Из тьмы появился баркас на отлив.

В нем трое в одеждах морских рыбаков,

Задержим, проверим, кто есть он таков.

– За голову руки, построились в ряд!

– Свои мы, – кричат рыбаки им в ответ. –

Мы с сейнера «Витязь» везем вам привет.

Вон, видите, сейнер маячит вдали.

Проверили всех, на заставу ведут.

Свои рыбаки. Будет пир и уют.

Проверил бойцов, кто оружие сдал.

Гостей накормили, отправили спать,

Я снова прилег на диван отдыхать.

Вот снова дежурство,

Ведь это безумство –

Копаться в «дерьме».

Чтоб их взял на поруки.

Я встал с пистолетом

Не ходят гулять.

И с другом в каптерке

С кармана торчит.

Не придется поспать.

К увольнению приказ.

Хоть единственный раз.

Это быль о далекой заставе,

Где когда то два года служил,

Где мечтал о победах и славе,

Где юность свою загубил.

И должность простая – стрелок.

Рюкзак, амуниция, спальник,

И китайской границы кусок.

Секреты, заслоны, приказ.

А транспорт один – только кони,

И седла для всех на заказ.

Словно школа в деревне моей.

За спиной у заставы Держава,

Не нарушит границу злодей.

Для границы – обычный конфликт.

К Первомаю большая побелка,

Флаг Союза отглажен, прошит.

Электричество нам подает.

Ручеек нас прохладою манит,

А зимой исчезает под лед.

На архаров сегодня пойдем.

Кто то байки про нас сочиняет,

Что мы здесь как в деревне живем.

Старшина не дает сачковать.

У солдат посветлевшие лица,

Когда станет парку поддавать.

Но сегодня нарушен покой.

Пулеметчик, он умер достойно,

Прикрывая заставу собой.

Завязался нешуточный бой.

Подчистую китайцев разбили,

А троих утащили с собой.

Снова баню собрались топить.

Молодежь бы сказала: «Прикольно,

Я хочу на заставе служить».

Господа офицеры! Как избитая фраза,

А слова «Честь имею!» устарели сполна.

Лейтенант и солдат не уйдут без приказа,

Генералы есть трусы, совесть им не дана.

Обуяла их жадность и гордыня – увы.

Им плевать на солдат и на смерть офицера,

Плач детей их не тронет, да и слезы вдовы.

За собой увлекая батальон на врагов.

Про родную Отчизну и присягу забыли,

Их разрушили взятки, не видать берегов.

А слова «Честь имею!» отзвучали давно.

Золотые погоны покрывает зараза,

Превратив генералов в золотое бревно.

Осень нынче на дворе и похолодало,

Да и цены подросли, все подорожало.

Вот и мяса не купить, пенсия худая,

А мы все конвои гоним, США пугая.

Но от санкций за него почему страдаю?

И не нужен мне Донбасс, уголь я не кушаю,

Кто стреляет, не пойму, тех и этих слушаю.

Мост построят, и гуляй, море примет всех.

Но зачем переполох этот на Донбассе?

Украинцы там живут в этой общей массе.

Может, снова захотят подружиться с нами.

А мы лезем, лезем к ним, насаждая мнение,

Порождая средь других горькое сомнение.

А потом цена на газ сослужила службу.

Заломили для соседа цену неподъемную,

И отбили к нам любовь, прежде неуемную.

Не делились на куски и на половины.

Пусть закончится война, всех народ рассудит,

А иначе всем, поверьте, только хуже будет.

Защемило сердце, слезы на глазах,

СУ 24 превратился в прах.

Парашют раскрылся, пулемет строчит,

Бандами ИГИЛа командир убит.

Сбили нашу СУ шку, обнаглев совсем.

Продался ИГИЛу сволочь Эрдоган,

Зарядил на русских волчий свой капкан.

Уничтожить турка – душу в облака.

Чтоб не смел он больше запускать ракеты,

О его поминках пишут пусть газеты.

Уничтожить банды, что живут на ней.

ПВО России в Сирию пришли,

Чтобы наши СУ шки вновь летать могли.

Что, рискуя жизнью, бьют ИГИЛ заразу.

Защемило сердце, слезы на глазах,

Память о героях будет жить в веках.

С похода прибыли домой

«Россия», «Рюрик», «Громобой».

На рейде плещутся гурьбой,

Дымят пробитою трубой.

Вы где гуляли до утра?»

В ответ, включив прожектора,

Мне отвечают крейсера:

Японцев транспорт потопили.

Детей и женщин мы щадили,

И честь свою не уронили.

Точно зная их натуру,

С англичан сдирали шкуру.

Направляли их сюда.

С мачт срывая провода,

Нас бомбили – это да!

Не боимся мы «шимозу».

С сердца вытащив занозу,

Живы. Вопреки прогнозу.

Слава храбрым крейсерам!

«Громобой», «Россия», «Рюрик» –

Как пример для жизни нам!

(По рассказу В. Пикуля)

С Новогодней веселой порою

Поздравляю с границы тебя.

И огромного счастья желаю,

Как желают лишь только любя.

Не грусти, что сейчас не со мной.

Поцелуй за меня ты мальчонка,

Как живет он, сынок наш родной?

И пускай пролетают года,

Но любовь, ведь она не стареет,

Если в сердце она молода.

Лишь в стихах вас целую, любя.

В Новый год, охраняя границу,

Мир, покой стерегу для тебя.

(3600 над уровнем моря)

Не знали мы законов моря,

Законов жизни корабля.

Случайно просто поселили

На тральщик нас, прощай земля.

Что нет уюта, кубрик мал,

А жизнь – сплошной кошмарный хаос.

Теперь я понял, был неправ.

Нет, не найти дружней братву.

Возьмет гитару, выдаст песню,

Тоска и грусть трещит по шву.

Признаюсь, был я поражен

Его умением поставить

Жизнь корабля на нужный тон.

Как раз он в отпуске гулял.

И каждый день, как по заказу,

Я что то новое встречал.

О трудной жизни корабля.

О штормовых походах дальних,

Здесь не теряют время зря.

За все, что видел я у вас.

Морское братство будет вечно

Храниться в памяти у нас.

Туманом ночь укрыла берег моря,

Едва виднеются на створах огоньки.

И в эту темень часовой причала

Взгляд устремил, душа полна тоски.

С коварной целью он зашел сюда.

Попытки скрыться были все напрасны,

Нет, не уйти японцу от суда.

Не ноем, хоть и холодно порой.

Братишки с тральщика нам свитера давали,

Чтоб мы здоровыми уехали домой.

Где флаги поднимают корабли.

Уже годки давно домой умчали,

И видят сны гражданские свои.

Всем наплевать, что каждый день, сначала,

Послав ко всем чертям свои недуги,

Идет на смену «часовой причала».

Под пули вышел он на скользкий лед

С фотоаппаратом на груди.

Пронзила пуля, и упал вперед,

Прервалась жизнь его на полпути.

Его образ будет сохранен.

И как символ подвига солдата,

На века в душе запечатлен.

Когда выстрелы звучали в тишине.

И лилась на острове святая

Кровь, что по сей день горит в огне.

У вьетнамских братьев под Лангшон.

Плачут жены, сиротеют дети,

А Пекину помогает Вашингтон.

Много слез и горя на земле.

Мы хотим, чтобы всегда светило

Солнце над планетой. Нет войне!

Оставив дома деток,

Жену, собрав мешок,

Мы с другом прилетели

В родной Владивосток.

С рукою у виска.

Полковник с длинным носом

Бранится – вот тоска.

Про водку говорит.

Орет на нас ретиво,

Не надо нас учить.

Не малый я детина,

И сам умею жить.

Майоры дремлют вслух.

С погонами кафтаны

Качаются чуть чуть.

Майор писать мешает,

Ему бы все хи хи.

Нахмурив бровь свою.

– Не бойся ты, тупица,

Спиртного я не пью.

Закончив длинный слог.

В носу поковырялся

И почесал сапог.

Сморкал в большой платок.

Бумагу в папку сунул,

Привет, жена моя родная,

Прости меня, что не могу

Сейчас, как ты, в душе страдая,

Примчать к тебе через тайгу.

Разлуке вечно не бывать.

Войду я в дом, и прочь сомненья,

Ты выходи меня встречать.

Начнем в полголоса опять

Прощанья все и все мгновенья

С тобою вновь припоминать.

Сопит курносеньким своим.

И счастье вновь нахлынет градом,

И мы уснем, согревшись им.

Умоешься, затопишь печь.

Расставив чашки, как на марше,

Наш будешь сон теперь стеречь.

Вот, кажется, мир провалился в туман,

Но это не так, это просто буран.

Пурга за окном заметает следы,

Не видно деревьев, не то чтоб звезды.

Дозором идет пограничный наряд.

Им холод не страшен, они не впервой

Идут по отливу и в бурю, и в зной.

Они замечают чужие следы.

Пурга все сильнее им хлещет в лицо,

И кажется, скоро замкнется кольцо.

Не зря они носят такие погоны.

Им смерть не страшна, не сдадутся и буре,

Приказ выполнять – это в их есть натуре.

Коль надо, умрут в приграничном просторе.

Придут на заставу, сдадут автомат

И скажут: «Чудесным был этот наряд!»

Вот снова вышла двойка

Заставе за стрельбу.

– Душа твоя помойка,

Поедешь на «губу».

А сколько говорили

С тобой – ядрена мать!

Не можешь постоять.

Как шведы у Полтавы,

Готов к врагу бежать?

За стол тебя усадим,

Запишем в протокол.

Как все твои друзья.

Про старое забудешь,

Так дальше жить нельзя!

Мишени – как корова,

Вот двадцать лет я Родине отдал,

И двадцать лет она меня кормила.

Есть еще силы, но душой устал,

Видать, моя звезда не засветила.

В погранвойсках почетнейшая служба,

И у судьбы я не просил наград,

Для нас, солдат, была наградой дружба.

Китайцев бил я черенком лопаты.

От «желтолицых» край наш защищал,

А что поделать, были мы солдаты.

И как назло, ни связи, ни ракеты.

Никто не крикнул: – Больше не могу!

Мы пограничники, и в этом все секреты.

Так медленно сползала, сердце млело.

Но ни один не спрыгнул, вот вопрос,

Потом все скажут: – Действовали смело.

Китайцы отобрали всю отару.

И снова сердце чувствует беду,

И снова в бой идем с дружком на пару.

С той стороны пятьсот, не меньше, встали.

Как хорошо, что бить их не пошли,

А то бы нас в строю не досчитали.

Прошел «Чиган – Або», «Май – Копчеган».

И пограничной дружбой дорожил,

Хотя был по натуре хулиган.

Ни бицепсов, ни совести, ни чести.

Лишь на словах он истинный герой,

А в коллективе он, как дрожжи в тесте.

И унижают тех, кто мало служит.

Откуда только их в войска берут?

Тех, кто потом с законами не дружит.

Те маломощные, трусливые пижоны,

Что первый год дрожат как сосунки,

А на втором перешагнут законы.

– Не в нежности рождаются мужчины.

Для дочерей оставьте этот хлам,

Мальчишки же штурмуют пусть вершины!

А ноги розовеют от мозолей.

Друзей пусть удаляется кольцо

Подальше от прокуренных застолий.

Не дрогнут перед подлостью, как шведы.

А трудность побеждать я научу,

Коль воля есть, то будут и победы.

Наверно, устарел для поучений?

Солдат – мужчина, смертью смерть поправ,

Он должен стать таким, в том нет сомнений!

О любви, дружбе и природе

Моя любовь, жена моя родная,

Душой и сердцем нежно вас любя,

С нашим днем и днями Первомая

Позволь поздравить, милая, тебя.

Эти дни для нас, как солнца луч.

После долгих дней, прошедших в скуке,

Он сверкает сквозь громады туч.

Вновь в саду черешня расцвела.

Счастье материнства ты узнала,

Сына мне, Андрюшу, родила.

Если знаешь, ты не одинок.

Ждет тебя супруга молодая,

Ждет меня любимый мой сынок.

К сердцу вас прижму, расцеловав.

Над разлукой празднуем победу,

Сердца друг другу на всю жизнь отдав.

Черные лебеди, белые лебеди только по парам живут,

Ты среди зелени – вот для художника истинный труд.

Листья осенние, тропки усыпаны ими повсюду слегка,

Взгляд твой задумчивый, очень воздушный, как облака.

Зонтик открыт, словно небо огромное, над головой.

Стан твой под поясом так изгибается, знойная ты,

Не устоять никому от соблазна, манят мечты.

А за улыбкою видится преданность – это душа.

Ну а цветы, что тебя окружают, – это уют,

Дети, так быстро они вырастают – сердцу приют.

Ах, как пахнуло осенью от фото, так легко,

От зеркала, где небо нырнуло глубоко.

И листья красно желтые на зелени травы,

И ты, почти как фея, стоишь среди листвы.

Но так и рвутся чувства, хочу тебя обнять.

Среди листвы и неба, что плавает в пруду,

Кружиться в вальсе быстром, целуясь на ходу.

Я умираю в муках без страсти и любви.

Себя пришли скорее, без листьев, без цветов,

Чтоб выгнать не смогли нас и волки из кустов!

Нас не греет луна, ведь она так бледна,

И в космический путь та луна влюблена.

Нас согреют тела, мы стоим у крыльца,

Воедино сливая влюбленных сердца.

Расцелую тебя и на руки возьму.

Ты лежишь на руках, тихим смехом звеня,

Своей нежной душой покорила меня.

И молил небеса, чтоб хватило мне сил.

Нам не светит луна и не смотрит на нас,

От кружения в вальсе сыплют искры из глаз.

Улыбается нежно нам с восхода заря.

Ты руками за шею меня обвила,

Целовала так крепко, как только могла.

Я все вальсы готов станцевать для тебя.

Мои руки сильны, мое тело кремень,

Как тебя я люблю, знает наша сирень.

Смотрю на тебя и вздыхаю

От счастья нахлынувший вздох.

Уйдешь, без тебя умираю,

И Бога молю, чтоб помог.

Тебя я так нежно люблю.

Ты в теле, как булочка сдобная,

Такой будь всегда – я молю.

Как розы свежевшей бутон.

Тебя получил как награду,

Судьбе моей низкий поклон.

Садовником быть я хочу.

Глазами мне в сердце стреляешь,

Я раны любовью лечу.

Не выбьет нас жизнь из седла.

За то, что осталась ты прежняя,

Судьба нам любовь принесла.

Я смотрю, ты такая хорошая,

И тропинка к тебе не заросшая.

Я мечтаю с тобой познакомиться,

И мечта та однажды исполнится.

Ты небесное просто создание.

Неземная, вселенной красавица,

Я от комплекса страха избавился.

Поцелуем руки оскоромился.

И букетом фиалок расщедрился,

Острословием в рифму отметился.

Лишь краешком губ улыбаешься.

Предложил я: – Давай повенчаемся.

В теплом море с тобой искупаемся.

Я с намеками вновь о венчании.

Мне прохожий сказал, стукнув палочкой:

– Это памятник с местной русалочкой.

Я на свидание пошел, вчера его назначил,

Но ангел милый не пришел, меня он озадачил.

И наша встреча сорвалась, тебя я не увидел,

Быть может, чем то я тебя нечаянно обидел?

Вот фонарей зажегся свет, мигает мне учтиво.

Сломался, видно, твой каблук? А может, заблудилась?

Не можешь улицу найти и с горя прослезилась?

И ты теперь живешь в горах, они твоя обитель?

А может, молодой рыбак тебя запутал в сети,

И ты теперь жена его, одна на целом свете?

А вдруг ушла ты в монастырь, покинув жизнь мирскую?

Но тут я вспомнил, вот чудак! Свидание то завтра,

Я позвонил. А ты в ответ: – Любимый мой. До завтра.

Нет тебя на связи, не знаю, что писать?

Без интернета чувства вдруг станут угасать?

Мне очень, очень грустно на сердце и душе,

Жизнь без тебя проходит в каком то мираже.

Но ты на них безмолвна, мне хочется рыдать.

Напрасно я ревную, ведь не было причин,

Но в интернете много вокруг тебя мужчин.

Ну, этот еще ладно, но есть и молодой.

В себе я эти страсти досель не замечал,

Я тебя ревную. Мой Бог! Какой скандал.

Ведь есть шальные чувства у всех и у него.

От ревности он может вообще сойти с ума,

И будешь ты по свету опять бродить сама.

Но я тебя ревную, нарушен мой покой.

Скорее возвращайся, я без тебя скучаю,

Все, ревности нет больше, ее я прогоняю.

Смотрю я на зелень и желтый цветок,

Свисающий с ветки ракиты листок.

Река вон сверкает волной впереди,

А волны мне шепчут: – Купаться иди.

Я к ним прикасаюсь, они мне нужны.

За речкою роща, крутой бережок,

Из ветки ракиты я сделал свисток.

Свисток с переливом услышала ты.

Ко мне прилетела из детской мечты,

Природа к любви возводила мосты.

Вот ты выходишь из воды совсем нагая,

И я любуюсь на тебя, того не зная,

Что ты увидела меня, схватив булыжник,

И все, теперь на курсе я – один отличник.

Два зуба выбила ты мне, как был в отрубе.

Подбила правый глаз, рукой удар пришелся,

Но как очнулся, умный стал. Так разошелся –

Но что то вдруг произошло вновь между нами.

К тебе так тянет день и ночь, ты так близка,

Прошу тебя, молю тебя, дай хоть пинка.

От твоей пышной красоты пот льется градом.

Но вот однажды подошла, меня спросила:

– Я там не очень у реки тебя скосила?

Она все быстро поняла, я с ней остался.

Теперь она моя жена, любовь до гроба,

Над выходящей из воды смеемся оба.

Отрывок остальные ищите на: Ridero.ru.

Копирование и перепечатка без разрешения автора категорически ЗАПРЕЩЕНА!

Статья 1255. Авторские права

[Гражданский кодекс РФ] [Глава 70] [Статья 1255]

1. Интеллектуальные права на произведения науки, литературы и искусства являются авторскими правами.

2. Автору произведения принадлежат следующие права:

1) исключительное право на произведение;

2) право авторства;

3) право автора на имя;

4) право на неприкосновенность произведения;

Источник:

www.stihi.ru

Василий РЕМ Стихи для всех в городе Барнаул

В представленном каталоге вы можете найти Василий РЕМ Стихи для всех по разумной цене, сравнить цены, а также изучить иные предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка производится в любой населённый пункт России, например: Барнаул, Уфа, Иваново.